Шархай-хундэ
Мы вступили во внутренний
центрально-азиатский бассейн и на другой день весь большой переход
подвигались вдоль обширной долины Шархай-хундэ, блестевшей яркой
желтизной пышного дэрэсуна (20) (Lasiagro-stis splendens).
Там и сям группировались юрты кочевников, а в окрестности юрт — их
многочисленные стада, нередко по соседству со стадами монгольских
цзеренов (Antilope gutturosa [Procapra gutturosa]), хорошо
распознающих мирного человека от охотника. На мой вопрос к проводникам: «чьи это
табуны коней и стада верблюдов и баранов»? — они ответили: «всё это
принадлежит хутухте и монастырям».
Богатая
долина Шархай-хундэ в то же время изобилует пищухами (Lagomys ogotona
[Ochotona daurica]), за которыми охотятся зимующие в Монголии сарычи,
большие и малые сокола (Gennaia et Tinnunculus [Falco и Cerchneis]),
обычно сидящие по вершинам холмов, вдоль дороги. В этой местности мы
добыли интересного большого хорька, которого долгое время преследовал
чёрный ворон (Corvus corax), бросавшийся на зверька с криком сверху;
хорёк сгибал спину, рычал и вообще яростно защищался.
Ежедневно наблюдая только монголов и их кочевье, мы скоро освоились и со своей
походной обстановкой: верблюдами, лошадьми, юртой, и с своим главным
занятием — передвижением. Иначе говоря, своим образом жизни мы
напоминали номадов и чувствовали себя очень хорошо. С вечера, в нашем
походном жилище всегда бывало маленькое тепло, но ночью, в особенности
же перед зарёй, когда мы обыкновенно вставали, становилось ужасно
холодно. Во время одевания, которое совершалось очень быстро, только и
стучишь бывало зубами, только и слышишь: бррр..., бррр..., бррр!..
Затем, наскоро проглотив по чашке-другой горячего чая с противным
месивом «цзамба», мы отправлялись в путь. В дороге время бежало
быстро, как быстро, незаметно проходили и целые дни. После же
четырех-пяти дней или переходов устраивалась днёвка, считавшаяся всеми
нами за большой праздник.
Первая такая днёвка была устроена неподалеку от высокой конусообразной горы
Хайрхан, рядом со стойбищем владельца наших наёмных верблюдов —
состоятельного монгола Церен Доржиева. Последний оказался весьма
доброжелательным и сговорчивым вообще, а в частности по отношению к
вопросу о расширении нашего маршрута, о большем уклонении его на
юго-запад в целях не входившего сначала в нашу программу посещения
озера Тухум-нор и прилежащего к нему на юге района, до нас еще не
изученного географами. На память о русских Доржиев и его жена получили
от экспедиции кое-какие подарки.
С каждым днём экспедиция приближалась к заветному югу, с каждым
следующим днём уменьшалось количество снега и становилось теплее на
солнце. Ночью попрежиему бывало очень морозно; попреж-нему звёздное
небо ярко мигало и искрилось и попрежнему очаровывало своей красотой...
Кругом тихо: ни один звук не нарушает торжественности степного простора, лишь
по небу мелькнёт падучая звезда и исчезнет вблизи горизонта.
Дальнейший путь к озеру Тухум-нор пролегал среди невысоких гор, среди горных
складок Сонин-хангай, с одной стороны и Орцик, Онгон-монгол и
Тангыт-тот — с другой, по перевалу Улэн-дабан, имеющему около 4 650
футов [1417 м] над морем. Преобладающей горной породой здесь
был розовый гранит, прикрытый мощным пластом галечника с богатой
степной растительностью, по которой, насколько хватал глаз, паслись
стада тех же баранов. У одного из попутных холмов с крутым обнажением
еыветрелого гранита держалось много канюков или сарычей (Archibuteo
hemiptiopus [Buteo hemilasius]), не выносивших появления более
сильного хищника — орла, нередко пролетавшего вдоль тех же гор или
холмов. В лазурной выси кружились бурые грифы (Vultur monachus [Aegypius monachus]), которых вскоре мы обнаружили на трупе
лошади... Могучие хищные птицы издавали громкий клекот и отчаянно
дрались из-за добычи. В такое время легче всего подойти незамеченным к
грифам на расстоянии выстрела... В этом же районе, впервые нынче, мы
наблюдали массовое скопление пустынников (Syrrhaptes paradoxus),
выдававших свое присутствие преимущественно по утрам, котда больдуруки
с шумом бури пролетали в ту или другую сторону. Скорость их полета
поистине изумительна. Рядом с больдуру-ками нередко встречались
огромные стаи различных жаворонков (Otocorys [Eremophila],
Melanoeorypha, Alaudula [Calandrella]), кормившихся по травянистым
лощинам, почти совершенно свободным от снега...
Благодаря необычайной прозрачности воздуха, путешественник здесь часто
обманывается в определении расстояний, значительно сокращая их против
действительности. Подобные ошибки еще более увеличиваются, когда
наблюдатель находится на возвышении, а перед ним расстилаются долины,
по которым нередко играет мираж — «злой дух пустыни», строящий из
отдаленных высот фантастические сооружения, тонущие в дрожащем
озеровидном пространстве... Так было с нами на пути к озеру Тухум-нор,
которое с окраинных холмов казалось очень близко, а на самом деле
потребовалось несколько часов, чтобы дойти до него, при этом самая
долина из ровной и гладкой, каковой представлялась издали, превратилась в пересечённую поперечными оврагами местность, сильно
утомившую наш караван.
Версия для печати